К списку песен текущего исполнителя На главную страницу

Текст (слова) песни "Текст, который напугал маму", Вера Полозкова

Самое забавное в том, Владислав Алексеевич,
Что находятся люди,
До сих пор говорящие обо мне в потрясающих терминах
«Вундеркинд»,
«Пубертатный период»
И «юная девочка»
«Что вы хотите, она же ещё ребёнок» -
Это обо мне, Владислав Алексеевич...

Овладевший наукой вводить церебролизин внутримышечно
Мексидол с никотинкой подкожно
Знающий, чем инсулиновый шприц выгодно отличается от
обычного Тоньше игла, хотя он всего на кубик Поэтому что-то приходится вкалывать дважды; Обо мне, Владислав Алексеевич, Просовывающий руку под рядом лежащего С целью проверить, тёплый ли ещё, дышит ли, Если дышит, то часто ли, будто загнанно, Или, наоборот, тяжело и медленно, И решить, дотянет ли до утра, И подумать опять, как жить, если не дотянет; Обо мне, Владислав Алексеевич, Что умеет таскать тяжёлое, Чинить сломавшееся, Утешать беспомощных, Привозить себя на троллейбусе драть из десны
восьмёрки, Плеваться кровавой ватою, Ездить без провожатых И без встречающих, Обживать одноместные номера в советских пустых
гостиницах, Скажем, Петрозаводска, Владивостока и Красноярска, Бурый ковролин, белый кафель в трещинах, Запах казённого дезинфицирующего, Коридоры как взлётные полосы И такое из окон, что даже смотреть не хочется; Обо мне, которая едет с матерью в скорой помощи, Дребезжащей на каждой выбоине, А у матери дырка в лёгком, и ей даже всхлипнуть
больно, Или через осень сидящей с нею в травматологии, В компании пьяных боровов со множественными ножевыми И врачи так заняты, Что не в состоянии уделить ей ни получаса, ни
обезболивающего, А у неё обе ручки сломаны, Я её одевала час, рукава пустые висят, И уж тут-то она ревёт – а ты ждёшь и бесишься, Мать пытаешься успокоить, а сама медсестёр хохочущих Ненавидишь до рвоты, до чёрного исступления; Это я неразумное дитятко, ну ей-богу же, После яростного спектакля длиной в полтора часа, Где я только на брюхе не ползаю, чтобы зрители мне
поверили, Чтобы поиграли со мной да поулыбались мне, Рассказали бы мне и целому залу что-нибудь, В чём едва ли себе когда-нибудь признавалися; А потом все смеются, да, все уходят счастливые и
согретые, Только мне трудно передвигаться и разговаривать, И кивать своим, И держать лицо, Но иначе и жить, наверное, было б незачем; Это меня они упрекают в высокомерии, Говорят мне «ты б хоть не материлась так», Всё хотят научить чему-то, поскольку взрослые, - Размышлявшую о самоубийстве, Хладнокровно, как о чужом, «Только б не помешали» - Из-за этого, кстати, доктор как-то лет в
девятнадцать Отказался лечить меня стационарно – Вы тут подохнете, что нам писать в отчётности? – Меня, втягивавшую кокс через голубую тысячерублёвую В отсутствие хрестоматийной стодолларовой, Хотя круче было б через десятку, по-пролетарски, А ещё лучше – через десятку рупий; Облизавшую как-то тарелку, с которой нюхали, Поздним утром, с похмелья, которое как рукой сняло; Меня, которую предали только шестеро, Но зато самых важных, насущных, незаменяемых, Так что в первое время, как на параплане, от ужаса Воздух в лёгкие не заталкивался; Меня, что сама себе с ранней юности И отец, и брат, и возлюбленный; Меня, что проходит в куртке мимо прилавка с книгами, Видит на своей наклейку с надписью «республика»
рекомендует» И хочет обрадоваться, Но ничего не чувствует, Понимаешь, совсем ничего не чувствует; Это меня они лечат, имевшую обыкновение Спать с нелюбимыми, чтоб доказать любимым, Будто клином на них белый свет не сходится, Извиваться, орать, впиваться ногтями в простыни; Это меня, подверженную обсессиям, мономаниям, Способную ждать годами, сидеть-раскачиваться, Каждым «чтобы ты сдох» говорить «пожалуйста, полюби
меня»; Меня, с моими прямыми эфирами, с журналистами, Снимающими всегда в строгой очерёдности, Как я смотрю в ноутбук и стучу по клавишам, Как я наливаю чай и сажусь его пить и Щуриться, Как я читаю книжку на подоконнике, Потому что считают, видимо, Что как-то вот так и выглядит жизнь писателя; Они, кстати говоря, обожают спрашивать: «Что же вы, Вера, такая молоденькая, весёлая, А такие тексты пишете мрачные? Это всё откуда у вас берётся-то?» Как ты думаешь, что мне ответить им, милый друг
Владислав Алексеевич? Может, рассказать им как есть – так и так, дорогая
Анечка, Я одна боевое подразделение По борьбе со вселенскою энтропией; Я седьмой год воюю со жлобством и ханжеством, Я отстаиваю права что-то значить, Писать, Высказываться Со своих пятнадцати, Я рассыпаю тексты вдоль той тропы, Что ведёт меня глубже и глубже в лес, Размечаю время и расстояние; Я так делаю с самого детства, Анечка, И сначала пришли и стали превозносить, А за ними пришли и стали топить в дерьме, Важно помнить, что те и другие матрица, Белый шум, случайные коды, пиксели, Глупо было бы позволять им верстать себя; Я живой человек, мне по умолчанию Будет тесной любая ниша, что мне отводится; Что касается славы как твёрдой валюты, Анечка, то
про курс лучше узнавать У пары моих приятелей, - Порасспросите их, сколько она им стоила И как мало от них оставила; Я старая, старая, старая баба, Анечка, Изведённая, Страшно себе постылая, Которая, в общем, только и утешается Тем, что бог иногда глядит на неё и думает: - Ну она ничего, справляется. Я, наверное, Не ошибся в ней.