К списку песен текущего исполнителя На главную страницу

Текст (слова) песни "Край у нас широк", Вера Полозкова и Eduard Konovalov (Эдуард Коновалов)

Вы, торговцы святым с колёс,
Устроители тайных месс,
Продавцы ритуальных слёз,
Сочинители чёрных пьес;

Мы, стареющие, увы,
Власти этой степи большой,
Боги топлива и жратвы,
Постановщики войн и шоу,
Вот такую вот шваль, как вы,
Ненавидящие душой;

Значит, мы вас собрали здесь,
Так сказать, разместить заказ:
Мы из вас выбиваем спесь,
Вы садитесь бессмертить нас:

И шизофазию наших речей,
И мутации наших лиц —
Всё запечатлейте до мелочей,
Всё запомните до крупиц.

Чтобы без посторонних глаз,
Очень тихо, ведь сдаст любой, —
Рассказать сыновьям о нас,
Вдохновить их своей борьбой

За влияние на умы
Вас распнёт потом большинство:
Мы нормальные силы тьмы.
Нам забвенье страшней всего.

Так что, мастера хорошо приврать,
Даровитые дураки:
Открываем-ка все тетрадь,
Пишем с красной строки.


Многовато мы пили для настоящей борьбы с режимом,
Маловато спали для смены строя:
Но судьба улыбается одержимым —
И мы стали сначала твари, потом герои,

Наглотались всесилия, выплыли на поверхность,
Превратились в профиль на монете.
Потихоньку вешаем дурачков, что пришли нас свергнуть
Нет, когда-нибудь обязательно. Но не эти.

Эти ничего не умеют толком, кроме проклятий.
Не бухают, не знают песен: не любят жизни.
Так и говорю на допросах: сам посуди, приятель —
Как такие зануды могут служить отчизне?


Край у нас широк, изобилен,
Бесконечно сакрален
Сколько у нас древних зубодробилен,
Вековых душераздирален

Перед путешественником, где чёрен,
Где ещё промышленно не освоен,
Целый горизонт лежит живодёрен
И предателебоен

Всяк у нас привит, обезболен,
Власти абсолютно лоялен,
Это слышно с каждой из колоколен,
Изо всех шапкозакидален

И сладкоголосый, как сирин,
И красивый, как Сталин
Нами правит тот, кто всесилен
И идеален

От восторга мы не ругаемся больше матом,
Не дерёмся, не курим,
Нас по выходным только к банкоматам
Выпускают из тюрем

В школе, без вопросов и встречных реплик,
Наши детки, краса-отрада,
Собирают нам из духовных скрепок
Макеты ада

Судя по тому, как нас вертухаи обходят хмуро,
И на звук подаются, дрогнув, —
Скоро снова грянет большая литература
И кинематограф.


На Бронной, у большого клёна
Уселась пятая колонна
Друг другу Бродского читать

Куда мы вывезем, Григорий,
Груз идиом и аллегорий,
И общих мифов
И цитат?

Как их измерить габаритность?
Мы ищем, кто отговорит нас,
Ладонь над правым рукавом:

- Чего? "В словесности"? "Элите"?
Давайте, сволочи, валите,
Не оборачиваясь,
Вон, ещё?

Шутить о старом-добром,
Покуда чемодан не собран,
И над Москвой
Весёлый зной

И дети знают, как по-русски
"Капустницы" и "трясогузки"
И "ряженка"
И "нарезной".


Начинаешь скулить, как пёс, безъязыкий нечеловек:
Там вокруг историю взрывом отшвыривает назад,
А здесь ветер идёт сквозь лес, обдувая, как пену,
снег, Так, что лёгких не хватит это пересказать Через толщу смерти, через тугой реактивный гул Того будущего, что прёт, как кислотный дождь: Говори всё как есть, говори через не могу Говори словно точно знаешь, на что идёшь Никогда не поймёшь, что прав, не почувствуешь, как
богат Разве только четверостишие, в такт ходьбе Пробормочет старик, покидающий снегопад, И печально разулыбается сам себе.